Побложено

Проблема вкуса: почему его нельзя игнорировать

Мой друг, преподаватель MIT, недавно поделился дилеммой: каждый год на него обрушивается шквал заявлений от абитуриентов. «Многие из них кажутся умными, — сказал он. — Но я не могу понять, есть ли у них вкус». Ему нужны были не просто хорошие технари, а те, кто сможет использовать свои знания для создания красивых вещей.

Математики называют выдающуюся работу «красивой». То же слово используют ученые, инженеры, архитекторы, дизайнеры, писатели и художники. Совпадение ли? Или за этим стоит нечто общее, что может помочь нам в нашей работе?

Для тех, кто создает новое, это не отвлеченная теория. Если красота существует, мы должны уметь ее распознавать. Хороший вкус необходим, чтобы делать качественные вещи.

Миф о субъективности: «Каждый судит по-своему»

Сегодня многие скажут: «О вкусах не спорят». Им так кажется, потому что они не анализируют свои ощущения. Им может нравиться вещь потому, что она красива, или потому, что такая была у мамы, или потому, что она дорогая. Их мысли — клубок неосознанных импульсов.

Нас с детства поощряют не распутывать этот клубок фразами вроде «Тебе нравится делать так, а брату — этак». Но это лишь способ прекратить ссору, а не истина об эстетике. Родители противоречат сами себе: сначала внушают, что вкус — дело личное, а потом ведут в музей и требуют восхищаться Леонардо, потому что он «великий художник». Ребенок делает вывод: великий художник — это что-то вроде брокколи, полезное, потому что так написано в книжке.

Утверждение, что вкус — лишь личное предпочтение, удобно для избегания споров. Но это неправда. Вы поймете это, когда начнете создавать вещи сами. Если ваша работа — проектировать, и при этом не существует объективной красоты, то как вы можете стать лучше? Если вкус субъективен, то у каждого он уже идеален. Но любой дизайнер знает: со временем вы растете, ваши предпочтения меняются, и вы понимаете, что старые решения были не просто другими, а худшими.

12 принципов хорошего дизайна

1. Хороший дизайн — простой

В математике простота — это короткое и элегантное доказательство. В программировании — чистый код. В архитектуре — красота, основанная на нескольких структурных элементах, а не на обилии украшений. В живописи — натюрморт с тщательно проработанными предметами интереснее, чем мишурное изображение кружева. В литературе — говорите то, что имеете в виду, и говорите кратко.

Удивительно, что простота не является стандартом по умолчанию. Начинающие писатели надевают пафосный тон, дизайнеры увлекаются загогулинами, художники вдруг становятся «экспрессионистами». Это всё попытка скрыть пустоту. Простота заставляет вас столкнуться с реальной проблемой. Когда нечем прикрыться, приходится давать суть.

2. Хороший дизайн — вне времени

В математике доказательство живет вечно. Харди, говоря, что уродливой математике нет места, имел в виду то же, что и Келли Джонсон: если решение уродливо, оно не может быть лучшим. Рано или поздно найдется более изящное.

Стремление к вечности помогает избежать влияния моды. Если ваша вещь будет выглядеть хорошо и через сто лет, значит, ее ценность — в достоинствах, а не в сиюминутных трендах. Забавно, но чтобы понравиться будущим поколениям, попробуйте понравиться прошлым. Если ваша работа впечатляет людей сегодня и впечатлила бы людей в 1500 году, велики шансы, что она впечатлит и в 2500-м.

3. Хороший дизайн решает правильную проблему

Классическая плита с четырьмя конфорками. Простейшее решение — выстроить ручки в ряд. Но это ответ на неправильный вопрос. Вопрос в том, как человеку легко понять, какая ручка к какой конфорке относится. Правильное решение — расположить ручки квадратом, имитируя расположение конфорок.

Много плохого дизайна — результат усердия, направленного не туда. В середине XX века было модно писать книги рубленым шрифтом без засечек. Но для удобочитаемости важнее, чтобы буквы не путались. Гарнитура Times New Roman с ее засечками позволяет легко отличить строчную «g» от «у».

4. Хороший дизайн — намекающий

Джейн Остин почти не дает описаний. Она так хорошо рассказывает историю, что вы сами дорисовываете в голове сцену. Картина, которая намекает, вовлекает сильнее, чем та, что всё рассказывает напрямую. Каждый придумывает свою историю про Мону Лизу.

В архитектуре это означает, что здание должно быть фоном для жизни людей, а не диктовать им, как жить. В программировании — дать пользователю базовые элементы, которые он может комбинировать как хочет. В математике — доказательство, которое становится основой для новых открытий, ценно больше, чем сложное, но бесплодное.

5. Хороший дизайн — немного смешной

Гравюры Дюрера, кресло Womb Сааринена, Пантеон, оригинальный Porsche 911, теорема Гёделя о неполноте — во всем этом есть ирония. Юмор — признак силы. Чувство юмора позволяет не принимать себя слишком серьезно. Уверенные в себе люди словно подшучивают над процессом — как Хичкок в фильмах или Брейгель в картинах. Трудно представить по-настоящему хороший дизайн, который был бы абсолютно безыроничным.

6. Хороший дизайн — трудный

Все, кто создал великое, работали не покладая рук. Сложные задачи требуют огромных усилий. Архитектор, вынужденный строить на сложном участке или с мизерным бюджетом, обречен на элегантность: на украшения просто не остается сил. Выживают только решения.

Но трудности бывают разными. Есть боль от бега (полезная), а есть от гвоздя в пятке (вредная). Сложная задача — полезна, капризный клиент или ненадежные материалы — нет. В искусстве высшее место традиционно отдавалось изображению людей. Мы слишком хорошо «считываем» лица, чтобы позволить художнику расслабиться. Ошибка в ветке дерева незаметна, ошибка в глазе — бросается в глаза. Форма следует за функцией, но функция должна быть по-настоящему сложной.

7. Хороший дизайн выглядит легким

Как у великих спортсменов, у великих дизайнеров всё получается играючи. Но это иллюзия. Легкий тон хорошей статьи приходит только к восьмой переработке. Некоторые рисунки Леонардо — это просто несколько линий. Но эти линии должны быть в абсолютно правильных местах. Малейшая ошибка — и всё рушится.

Рисунок линией — сложнейшая техника, требующая почти совершенства. Кажущаяся легкость приходит с практикой, когда подсознание берет на себя рутину, освобождая сознание для сложных задач. Это и есть состояние «потока».

8. Хороший дизайн использует симметрию

Симметрия — один из способов достичь простоты. Природа использует ее постоянно. Есть два вида: повторение и рекурсия (повторение в элементах, как прожилки листа).

В архитектуре от симметрии иногда отказывались в угоду моде, но даже в асимметричных зданиях масса мелких симметрий. В литературе симметрия есть на всех уровнях — от фразы до сюжета. В музыке и искусстве — тоже. Композиционная симметрия рождает запоминающиеся образы («Сотворение Адама»). В инженерии и математике рекурсия — огромный плюс (индуктивные доказательства, Эйфелева башня).

9. Хороший дизайн напоминает природу

Не потому, что это самоцель, а потому что у природы было миллиарды лет на оптимизацию. Копировать природу — не стыдно. Лодки давно имеют позвоночник и ребра, как скелет. Рисование с натуры — мощный инструмент, потому что дает мозгу пищу для размышлений.

Иногда нам не хватает технологий, чтобы повторить природные решения. Ранние самолеты не были похожи на птиц, потому что не было легких материалов и мощных двигателей. Но через 50 лет беспилотники, возможно, будут летать как птицы. А с появлением мощных компьютеров мы можем имитировать и сам метод природы — генетические алгоритмы.

10. Хороший дизайн — это переделка

Редко что получается идеально с первого раза. Профессионалы готовы выбрасывать ранние наработки. Нужна смелость, чтобы сказать: «Это не годится, сделаю лучше». Новички часто цепляются за первый вариант, боясь, что второй выйдет хуже, и убеждают себя, что «так и задумано».

Культивируйте в себе неудовлетворенность. У Леонардо в набросках по пять-шесть попыток провести линию правильно. Знаменитый силуэт Porsche 911 появился при переделке несуразного прототипа. Ранний проект музея Гуггенхайма был перевернут вверх дном, чтобы получить нынешнюю форму. Ошибки естественны. Нужна среда, где их легко признать и исправить. Переход от темперы к маслу в XV веке позволил художникам многократно переписывать детали.

11. Хороший дизайн умеет копировать

Отношение к копированию в жизни часто проходит три стадии: новичок подражает неосознанно; затем он пытается быть оригинальным любой ценой; и наконец, он понимает, что важнее быть правым, чем оригинальным. Неосознанное подражание — путь к плохому дизайну. Великие мастера приходят к самоотречению: они просто хотят найти верное решение, и если часть его уже найдена кем-то, глупо отказываться. Они достаточно уверены в себе, чтобы брать лучшее у других, не боясь потерять себя.

12. Хороший дизайн — часто странный

Лучшие работы иногда кажутся неестественными: формула Эйлера, «Охотники на снегу» Брейгеля, самолет-разведчик SR-71, язык программирования Лисп. Они не просто красивы, а странно красивы. Возможно, дело в ограниченности нашего восприятия. Эйнштейн не старался сделать теорию относительности странной. Он старался сделать ее истинной, а истина оказалась странной.

Не пытайтесь создавать странность специально. Лучшее, что можно сделать — не давить ее, если она появляется. Просто старайтесь делать хорошо. И у вас получится сделать это по-своему. Микеланджело не пытался рисовать «как Микеланджело». Он просто хотел рисовать хорошо, но не мог рисовать иначе. Единственный стоящий стиль — тот, которого вы не можете избежать.

Среда гениев: почему место и время решают всё

Во Флоренции XV века творили Брунеллески, Донателло, Мазаччо, Боттичелли, Леонардо и Микеланджело. В Милане, таком же большом городе, не родилось ни одного сопоставимого гения. Гены не могли так сильно различаться. Тысячи потенциальных Леонардо рождались в Милане, но чтобы гений расцвел, нужна Флоренция 1450 года. Сообщество талантливых людей, работающих над схожими проблемами, — самая мощная сила. Сегодня это «горячие точки» вроде «Баухауса», «Манхэттенского проекта», Xerox PARC. Находиться рядом с эпицентром событий почти обязательно для большой работы.

Смелость и невыносимость уродства

В каждую эпоху люди верили в абсурдные вещи. Ренессансное искусство считалось возмутительно светским (Боттичелли покаялся и бросил живопись). Теория относительности Эйнштейна десятилетиями не принималась. Сегодняшняя ошибка эксперимента — завтрашняя новая теория.

Как научиться создавать красивое? На практике легче увидеть уродство, чем вообразить красоту. Большинство творцов делали великое, исправляя то, что казалось им уродливым. Джотто смотрел на византийских мадонн, написанных по трафарету, и видел в них деревянность. Коперника мучила натяжка (эквант), которую его современники спокойно терпели. Недостаточно просто не выносить уродства. Нужно глубоко понимать область, чтобы обострить нюх на то, что требует исправления. Прислушивайтесь к внутреннему голосу, который шепчет: «Это же костыль! Должен быть способ лучше». Рецепт великой работы: бескомпромиссный вкус плюс способность его удовлетворить.